Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

Символизм Черного Солнца

Smierc Polarstern

Символ Черного Солнца как Axis Mundi является одним из наиболее глубоких обозначений метафизических Оси, Полюса, Центра, Севера и Востока. Как эзотерический символ Логоса, Чистого Бытия (или, словами Анри Корбена: «Инобытия»), в дискурсе фундаментальной онтологии Мартина Хайдеггера Черное Солнце может соотносится с понятием Бытия (das Seyn) как некоторого Ничто, чистой формой, благодаря которой существуют вообще всякие формы, т.е. формой без содержания, которая как Центр является абсолютной координатной точкой для Всего. В высшем смысле Черное Солнце — абсолютная ипостась Света, соотносимая с Полюсом и «местоначалом» проявления, географическим Севером. В качестве Центра Черное Солнце есть символ самотождества и неэманируемости, самопоглащаемости, и в то же время — первого шага творения как утверждения некоей метафизической точки, которая является началом времени в нетождестве внешней Тьме. В суточном символизме оно соответствует моменту Полночи, которую в самом глубоком смысле следует полагать точкой истинного отсчета дневного часа — как экспансивного исхождения, заканчивающегося в Полдень (ницшевский «Великий Полдень»). В годовом круге средина вселенской ночи — Зимний Солнцеворот, как подлинное начало цикла, открытое лишь взору посвященных. В славянском язычестве принято считать, что Солнце на протяжении года имеет разные лики: Зимнее Солнце — Черное, т.е. соотносимое с трехдневным периодом Зимнего Солнцестояния, когда Свет неотличим от Тьмы, и в то же время именно в этот час Свет рождается втайне, открывая светлый лик весной. Также и в суточно-пространственном символизме Черное Солнце уподобляется Полночи и Северу, тогда как явление Бытия — Восходу и Востоку, в виду чего мы можем вести речь о Черном Свете как об эзотерической стороне Света вообще. Фазы явленого и сокрытого подобны, они есть два лика одного и того же, поэтому в своем известном исследовании шиитского суфизма Анри Корбен подчеркивает, что символы Востока и Севера парадоксально синонимичны. В свою очередь мы не можем обойти стороной и метаморфизм Христа, неразрывно связанный с солярным циклом — тайно рожденного в точке Рождества (Зимнее Солнцестояние) и воскресшего во славе в день Пасхи (Весеннее Равноденствие или первое воскресенье после первого полнолуния после дня Весеннего Равноденствия — как момент максимума Света).

<...>

2012

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 136—142.

http://smiercpolarstern.com/

Mater materiae: заметки о культе Великой Богини

Smierc Polarstern

Формулирование Новой Метафизики и утверждение в качестве альфы и омеги новой сакральной онтологии абсолютной солярно-субъектной ориентации, отождествляемой с символами Звезды (Полюса) и Солнца (Мужчины) требует соответствующего специального рассмотрения культа Великой Матери как синтезирующего всю женскую сущностную и символическую составляющую религиозно-мистических учений разного толка. Мета-метафизическое толкование фемининного, объектного принципа, отождествляемого с идеей Небытия и предвечной Тьмы, предполагает отдельный и более фундаментальный обзор, здесь же мы ограничимся кратким наброском к проблематике Великой Женщины в рамках Бытия. При этом должно подчеркнуть особенную неоднозначность и онтологическую двойственность, касающуюся женской стороны проявления, при которой одни и те же сакральные понятия и уровни прочтения приобретают двузначные смыслы в связи с двойственной сущностью реальности, ими символизируемой.

В своих статьях 1930-ых гг. Юлиус Эвола прямо отождествлял возрастание значимости матриархальных и хтонических культов в индоевропейской цивилизации с миграцией ариев на юг и деструктивными влияниями нижних варн, состоящих из неарийских расовых слоев. И хотя подобная имманентная трактовка вопроса в ее классическом виде для нас не представляет большого интереса, вполне очевидно, что чрезмерный акцент на женской пассивно-субстанциональной составляющей Бытия в конечном итоге ослабляет влияние мужской активно-эссенциальной духовности, обращая взор человека к проблеме жизни, имманентного существования (в т.ч. и в загробном мире), и этим отдаляя человеческое существо от аскетической проблемы Духа, превышающего жизнь и Бытие во всех его модусах. В этом контексте следует отметить связь шактизма в индуизме (поклонения Великой Матери в светлом и темном аспектах) с нижними варнами, которые на уровне гун соотносятся с ее жизненным началом — и, в качестве некоторого противопоставления, кшатрийскую и брахманскую ориентации на культы Вишну и Шивы соответственно. Однако в этой радикальной перспективе наиболее (если не единственно) уверенную позицию занимают гностико-монотеистические культы, в которых трансцендентный вектор постулирован не только предельно четко (идея духовного преодоления несовершенного Бытия), но и сущностно в роли краеугольного камня всей (мета)дуалистической парадигмы, метафизики не-тождества (тезис Гейдара Джемаля о фаллической стерильности).

<...>

2009

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 27—31.

http://smiercpolarstern.com/