Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Некросексуальность реального

Smierc Polarstern

В работе Виктора Мазина «Кабинет некрореализма» достойно внимания обращение к логике Альфреда Тарского, в соответствии с которой замкнутая система не может объяснить себя собственными инструментами, без апелляции к иному, осознание чего ведет к признанию не только умерщвления смысла (как горизонта трансцендентного), но и того обстоятельства, что «вновь его уже некому будет описывать». Ложность подхода к феномену духовности чувствуется во всем современном маргинальном искусстве — вместо обретения точки центрирования в духе, взгляда на нижнее с вышнего — постмодернистские интеллектуальные теории, вслед за фрейдизмом, пересматривают как рациональность, так и само сознание снизу. Вместо супрарационального в этом контексте принято обращаться к субрациональному, обретая в нем мнимо «иное». Говоря о некрореализме, мы имеем дело с подчеркнутой тактикой погружения в имманентное — явлением, в сфере психологической науки диагностированным еще Рене Геноном. Суицидальность постмодерна неизбежна, так как Логос супрарациональности, Бога как «химеру» спящего разума устранили последние модернисты — в свою очередь рациональный Логос модерна ныне эффективно разрушают поколения постмодернистов, последние из которых из сферы теории уверенно перешли к практике абсурда. Нет оснований полагать парадоксом то, что инструмент убийства Бога теперь уже с необходимостью обращен против самого убийцы.

Когда идет речь о некрореализме, зачастую всячески подчеркивается, что в этом роде киноискусства размывается сама грань между явью и сном, жизнью и смертью. Однако при этом забывают, что когда исчезает ощущение смерти — исчезает и ощущение трансцендентного: джемалевская «смерть» сменяется джемалевской же «гибелью», уродливой повторяемостью жизненных циклов, бесконечным метаморфизмом, обращенным на самое себя. Здесь мы имеем дело отнюдь не с хайдеггеровским пониманием смерти, всуе поминаемым на каждому углу, где только могут различить крылья Танатоса — ведь для немецкого философа смерть является вызовом (и одновременно зовом), чем-то трансцендентным и поэтому — воплощением всякого смысла вообще. В некрореализме же смерть, похоже, как ничто другое близка жизни, ибо здесь она есть «изнанка» жизни, лишенной какой-либо рациональной осмысленности. Нельзя согласиться и с теми критиками, которые утверждают, будто из некро-мира уходит женщина, что она покидает его абсолютно — напротив, подчеркнутая имманентность, снятие субъектности (как мужского начала), превращение мужчины в тупой объект — и есть демоническое вхождение женщины, ее полное метафизическое господство над мужским принципом в самом же мужчине. Если Логос покоряет женщину под знаком трансцендентного смысла (Бога, смерти либо иной цели), то в мире некрореализма женское существо, подсознательное, иррациональное овладевает мужчиной, превращает его на существо-тело, лишенное какого-либо смыслового, духовного начала в болоте тотальной имманентности.

<...>

2014

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 193—198.

http://smiercpolarstern.com/

Религия в Black Metal

Smierc Polarstern

Слабость мировоззренческих позиций большей части современной Black Metal сцены открывается в постоянном акцентировании анти-христианства как объективно доминирующего тренда. В виду того, что христианство как живая религия в Европе и на Западе в целом уже более столетия лишено какого-либо влияния и власти, давно не являясь серьезным фактором общественной жизни, лишь подчеркивает тот факт, что именно христианство в первую очередь возможно публично поносить с минимальными рисками. В современной пост-христианской цивилизации, в которой критики всякой религиозности с XVIII в. признаются «культурными столпами» эмансипации и Просвещения пресловутого homo liberalis, анти-христианство Black Metal не может восприниматься иначе, как продукт всеобщей секуляризации. Невозможно понять исключительно претенциозную, граничащую с философским милитаризмом мотивацию исполнителей, ставящих объектом критики явление, ушедшее в небытие. В то же время, как некогда было отмечено Hoest из «Taake», большинство музыкантов избегают реального радикализма, за который угрожает бойкот издательских лейблов, организаторов концертов и судебные преследования со стороны власти — как то связей с национал-социализмом, расизмом и др. «политически некорректными» вызовами современному миру. Опыт рок-музыки в целом доказывает, что абстрактные призывы к смерти всего человечества сходят безнаказанно, вписываясь в рамки либерального видения свободы индивида — в отличие от призыва к истреблению или ограничению в правах конкретной его части. На фоне подобной ситуации удивительно отсутствие в Черном Искусстве серьезных выпадов против ислама как единственной реальной религиозной силы в современной Западной Европе. Не стоит обманываться на тот счет, какие последствия для лейблов и самих исполнителей это могло бы иметь во Франции, Германии, странах Скандинавии, где мусульманское меньшинство не отличается пассивной толерантностью, свойственной деградировавшим христианам: парадоксальным образом показательно «сильный» Black Metal самоутверждается за счет оппозиции наиболее слабому из возможных противников.

<...>

2011

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 171—174.

http://smiercpolarstern.com/

Против Света Тьмы: к философии Логоса

Smierc Polarstern

Концепция Демиурга-Света, который ранними гностиками отрицался как «неведающий» о превосходящем его Боге, «бывшем» предвечно, не столь однозначна, как это принято считать в некоторых радикальных средах, на чем мы считаем необходимым остановиться более детально. Несмотря на присвоение «косному Богу» имени Творца, Демиурга (гр. Δημιουργος), изначальной причиной творения древними гностиками признавался все же именно Дальний Бог, опосредованно творивший руками незнающего Иалдабаофа и архонтов — последние, как подчеркивается в Апокрифе Иоанна и др. гностических текстах, не ведали о Духе Божьем, вложенным в Его проявленное творение (Адама). Таким образом отрицается «фальшивый Демиург», в отличие от подлинного, который неведом Свету Чистого Бытия. Этот момент очень четко выявлен и в Коране, в словах Аллаха, обращенных к Иблису-Свету: «Поистине, Я знаю то, чего вы не знаете!» При более внимательном изучении традиций Откровения, говорящих о Единственном (но не холистски Едином) Боге, также выявляется более сложная картина, которая перечеркивает поверхностное отождествление Единственного Бога и «фальшивого Демиурга». А именно: Первосвет, или Первослово (гр. Λογος), отождествляемое как с Христом, так и с Люцифером, т.е. первое проявление из Ничто, не есть сам Бог Откровения, но только Его первое, наиболее совершенное творение — позднее, как указано и в Библии, и в Коране, и, с вариациями, в гностических текстах — восставшее против Господа по гордыне, продиктованной его неведением сокрытого Божьего промысла. Этот Свет, как говорит Книга Бытия, рожден из Бездны, которая ему предшествует как всевозможность, Чистое Небытие, могущее быть преображенным в полноту Бытия. Но религии Откровения четко идентифицируют свое знание о Боге как о божественном Субъекте, Deus Absconditus, который предшествует и самой Бездне, творит из Ничто, из Хаоса, который таким образом возникает «единовременно» со Светом, «будучи» его возможным основанием. Ибо Сокрытый Бог, который вне Бытия (Света) и вне Небытия (Тьмы) предшествует метафизическому Всему и не совпадает ни с чем. Это четко расставляет акценты того, что Бог монотеизма (и гностицизма) не тождественен Первосвету (Иблису, Люциферу, «фальшивому Демиургу»).

<...>

2010

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 42—49.

http://smiercpolarstern.com/

Смешная метафизика. Критика одной хаософии

Smierc Polarstern

Ныне приобретающая все большее число последователей хаософия — синкретический культ, сложивший в единый комплекс две фундаментальные религиозные парадигмы: манифестационистскую (главным образом, шиваизм и шактизм) и креационистскую (главным образом, гностицизм и сатанизм), опираясь на декларированное стремление объединить воедино все наиболее существенные темные традиции, понимаемые нами как синтез контр-инициации — требует отдельного метафизического рассмотрения. Ранее мы уже указывали на принципиальный водораздел между идеями Единого и Единственного, как и на то, что их недифференцированное смешение есть не только результат неоспиритуалистского «новодела», но и причина последующих подобных псевдо-инициатических «новоделов». На Западе адепты «хаос-гностицизма» не единожды давали примеры волюнтаристского прочтения мифов и крайнего искажения Традиции, опираясь при этом не только на сознательное переворачивание символов и то, что мы не можем расценивать иначе, как плоды воображения — что, впрочем, было бы слишком простым объяснением — но и на определенные контр-инициатические культы довольно темного происхождения, чья метафизическая ориентация представляет определенный интерес, главным образом в области ее касания монотеистической и дуалистической парадигм (уже упомянутое нами обращение к наследию гностицизма и др.).

Несмотря на то, что каждое конкретное сакральное учение имеет свои особые метафизику, онтологию, мифологию, мистику, мы все же можем говорить о некоей универсальной карте метафизики, относительно которой имеем возможность сравнивать все религии и культы, определяя глубину их духовного взора. Исходя из этого очевидно обобщение, согласно которому все манифестационистские космогонические доктрины производят начало Всего из Бездны Ночи, которая порождает из себя, и где таким образом метафизическое Все связано со всем как эманация одного и того же. Особенность же креационизма в том, что он понимает Бога как незримого Мета-Субъекта до самой Бездны, Бога настолько неопределенного, что Он не имеет со Всем никакой общей меры, а потому Все является Его произвольным творением, но не порождением. Это не просто концепция дуализма Света и Тьмы внутри Бытия, не ведающих о Единстве (каковым образом может быть понят зороастризм), но мета-дуализм абсолютно трансцендентного Иного и принципиально имманентного Всего. Креационистские религии Откровения утверждают абсолютный духовный вектор, абсолютность и непреложность истины и этического императива, что, соответственно, определяет подчеркнутый дуализм и воинственное напряжение (принцип воина) — в отличие от политеизма, опирающегося на относительное, сведенное к Единому (принцип жреца). В манифестационистском политеизме (или, иначе: монизме) нет ничего абсолютного, кроме Единства — таким образом все пути к Единому признаются верными, какими бы они ни были, ибо все, как утверждается, изначально во Всем. В противоположность подобной позиции фундаментальная идея традиции пророков — в сверхрациональном открытии Себя Богом, Который жестко постулирует свою инаковость относительно идолов (гр. ειδωλον — «образ»), т.е. ликов Единого, а также утверждает о своей принципиальной непозноваемости — что исключает, в свою очередь, мистическое слияние с Ним.

<...>

2010

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 32—41.

http://smiercpolarstern.com/

Иная метафизика. Субъективный конспект

Smierc Polarstern

Последовательный монотеизм, глубоко понимающий сущность язычества, подчеркивает, что Божество естественной религии и Бог единобожия — не одна и та же «личность», и генетически они не связаны. Естественная религия, о которой идет речь в манифестационистских доктринах, есть обожествление недвойственного Бытия в самом высоком смысле — того, что в ветхозаветной традиции именуется Светом, рожденным из Ничто. Бытие генетически производно из Небытия, т.е. из Бездны (ветхозаветный Tehom), Хаоса иллюзорной потенциальности, рождающего и умертвляющего все сущее в начале и в конце времен. Высшей истиной язычества есть осознание недвойственности (Адвайта в индуизме): единства себя и сущего, внутренней цельности Бытия в полноте его проявленности, но также и великого единства Бытия и Небытия, Дня Брахмы и Ночи Брахмы, тождества актуального и потенциального. Однако языческая мудрость соотносится с уровнями, относительно которых Бог монотеизма находится фундаментально «вне», как неслиянный Субъект: Он не вечен, но пред-вечен, предшествует Небытию и Бытию, не совпадая с ними — и в этом заключается абсолютный трансцендентализм единобожия.

Монотеизм на уровне рациональной философии мыслит дальше естественной метафизики, ведя речь об Откровении Иного Бога, Неведомого и Чуждого (в определении гностического Евангелия Маркиона) относительно Всего, абсолютно трансцендентного. Как Ветхий Завет, так и Коран на уровне космогонии полагают начало и причину всего на одну ступень «ранее» язычества («до» самой Тьмы, «до» Хаоса), поскольку утверждается знание о парадоксальном Боге, субъектно превосходящем обычные языческие иерархии, невыводимом из них в силу своей фундаментальной «инаковости», в силу чего тотальность Всего (Бытия и Небытия) оказывается возможностью того, чем Единый Бог не «есть», как основополагающая оппозиция, а не эманация. Космогонически Единый Бог «наличествует» пред Первоокеаном, Откровение говорит о Нем как о Субъекте, который первичен относительно самого Хаоса и выступает сокрытой причиной проявления-как-отрицания — обусловленного проявления из слепой Бездны, не ведающей о Нем. Бытие-как-бегство реализуется в бесконечном спектре модальностей, за исключением единственной, не совпадающей ни с чем и предваряющей Все, как краеугольный камень Иного. В такой перспективе обожествление реальности предстает «греховным» (т.е. иллюзорным) самовозвышением низшего, сущего отрицанием Бога Безымянного. Концепция единобожия уникальна в том, что ее метафизическая «память» дольше и взывает к Нечто-небывшему-до-Всего, однако сущностно будучи скрытым Началом, предваряющим не только метафизическую Единицу (недвойственное Бытие), но и метафизический Ноль (Небытие-как-потенциал), знание о Нем не выводится редукцией сакральных чисел к Нулю, но дается из-за предела и природы числового ряда как сверхъествественное (i.e. вне- и не-числовое) Откровение.

<...>

2009

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 20—26.

http://smiercpolarstern.com/

К дуалистической переоценке манифестационизма

Smierc Polarstern

Либо совершенно творение, либо несовершенен и неабсолютен тот Бог, если Он и Его творение — одно. Если творение множественно, то в язычестве и созидающий Бог тогда лишь — изначальное состояние собственного проявления, как Единица, к которой образно сводимы все нечетные числа. И если Он проявляет Себя в умалении собственного совершенства через самоисхождение во множественность, понимаемую как «морок» — что тогда отличает Его от иллюзии, и в чем тогда сущность и исток иллюзии, как не в Нем самом? И если Он равноприсутствует и равнопроявляет Себя в своих неисчислимых масках, тогда в чем духовное различие между Ним как Единым, не знающим покрова — и Им же как Единством Его покровов? Ведь понятие о тотальном Едином не тождественно идее Единства множества — единственно сущее как абсолютно утвержденное Одно не знает иного и не может быть «одновременно» многим, оставаясь при этом в своем единственном и неотъемлемом качестве Одного. Единое как Единица всегда в оппозиции ко всему, что является множественным и в силу этого не является Им самим.

В конечном итоге можно предположить, что традиционная попытка манифестационистского мировоззрения снять дихотомию между Единым и множественным заключает взор человека в имманентных формах Бытия, которое видится подверженным непреодолимому циклизму — что делает относительными как все Его проявления, так и духовный путь человека и его конечную цель, которая в таком измерении теряет абсолютный эсхатологический смысл и, в сущности, не имеет конца. На чисто умозрительном уровне манифестационизм имеет внутренние теоретические противоречия, которые заключаются в уже указанной проблеме пантеистической несводимости к Единому, а также в оценке качества реальности. Традиционное язычество не сталкивается с ними, так как не знает негативного видения Бытия как иллюзии (подобный взгляд является частичной особенностью некоторых течений индуизма и позже буддизма), а также радикально не ставит понятие Единого (которое a posteriori рождает монотеизм), видя Бога не как Единого в Себе, но как Единство многого.

Но если под влиянием восточных идей в современном неоязычестве возникает определение реальности как иллюзии, а также принимается концепция Единого, то указанные выше теологические проблемы являют себя в резкой несводимости, ставя фундаментальные вопросы, на которые политеизм не способен дать исчерпывающие ответы: Если Бог непостижим никем, кроме самого Себя, не ошибочно ли видеть Его вездесущее присутствие в мире, вместо того, чтобы видеть весь мир как Его не-присутствие? Если сущее есть то, что не есть Он, и потому утверждается идея Пути к Нему — то не является ли языческое обожествление реальности во всей ее полноте обожествлением иллюзии — мороков? Не является ли само многобожие лишь культом Его масок — а посему постановлением ложных идолов? Не освящает ли язычество видение тех, кто принимают Его ослепительные одежды за Него самого — и тем самым забывают о Нем истинном и Едином не во множественности, но лишь в Себе Одном? Если же Бог соотносится с реальностью как полнота с частью, то не иллюзия ли само представление о наличии иллюзии? Какова же тогда телеология Пути и постановки духовного вопроса о божественном, если ответ на него совпадает с Бытием и открытием собственной сопричастности всему?

<...>

2009

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 15—19.

http://smiercpolarstern.com/

Владыка тысячи ликов


"- Удалиться в пустыню и постигать тайны высокой магии - увы, весьма самонадеянное желание для такого глупца, который за дешевый трюк с пробками заплатил серебряной монетой. Вы умудрились не заметить разницы между иллюзией и реальностью и даже не подозреваете, что в книгах жизни есть нечто такое, о чем умалчивают тома с тиснеными корешками. Это вам, а не мне следовало бы зваться Грюном, - провещал вдруг низкий дрожащий голос в ответ на мечтательный монолог иностранца. Он в изумлении поднял глаза - перед ним стоял тот самый еврей, владелец лавки.

Бедняга содрогнулся от ужаса, подобного лица он еще не видел.

Ни единой морщинки, черная повязка на лбу. И тем не менее лицо было изрезано глубокими бороздами, так выглядит море с высокой, но совершенно гладкой волной. Глаза, как черные ущелья. И все же это - человеческие глаза, а не провалы. Кожа отливала оливковой прозеленью и казалась бронзовой, должно быть, так же, как лица людей незапамятного золотого века - лица, которые легенды уподобляют зеленому золоту.

- С тех пор как луна, горняя странница, кружит по небосклону, - продолжал старец, - длиться и мое земное странствие. Видел я на своем веку обезьяноподобных людей с каменными топорами в руках, они выходили из деревянного лона, в деревянную же колоду и уходили, - он чуть помедлил, - из колыбели во гроб. Они и доселе как обезьяны с топорами в руках. Глаза у них смотрят только вниз и силятся постичь до конца бесконечность, сокрытую в малом. ...

Я же - не только вниз, но и вверх взирающий, плакать я давно отвык, а улыбаться еще не научился. Мои ноги омывал всемирный потоп, но мне не доводилось видеть человека, у которого была бы причина улыбаться".

Майринк Г. Зеленый лик. Оккультный роман // Кольцо Сатурна. - Санкт-Петербург: "Азбука-Классика", 2004. - с. 458-459.


"...За несколько минут до того, как тебе вздумалось спросить про Вечного Жида, у меня в памяти всплыл портрет - причем необычайно живо, - который я много лет назад видел в Лейдене в одной частной галерее. Это был написанный неизвестным художником портрет Агасфера. Оливково-бронзовый лик поистине ужасен, на лбу черная повязка, глаза - не радужины с белками, а, как бы это сказать, словно две бездны. Этот образ еще долго преследовал меня и во сне, и наяву. ...

- Черная повязка, как я потом где-то вычитал, на Ближнем Востоке считается своего рода метой Вечного Жида. Под ней якобы скрывается огненный крест, который своим светом выжигает мозг, когда разум достигает определенной зрелости. Ученые мужи усматривают здесь какие-то космические влияния, связанные с луной, потому-де Вечного Жида и называют Хадиром, или Зеленым..."

Майринк Г. Зеленый лик. Оккультный роман // Кольцо Сатурна. - Санкт-Петербург: "Азбука-Классика", 2004. - с. 466-467.


Collapse )