Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Сокровищница Золотого Тельца | Smierc Polarstern

Smierc Polarstern

Принципиально ошибочно представление о церкви, равно как и о любом другом духовном институте, как об источнике неиссякаемого и безвозмездного блага. Всякая реальность устроена как синтез противоречий, следовательно, ее сущность — некая гармония, понимаемая как динамическая стабильность, зыбкое балансирование между космообразующими силами Света и противостоящей им хаотической инертностью Тьмы. Этот танец Света посреди Бездны, по сути, и конституирует время и пространство, превращая их в некое проявление порядка, в меру красоты. В подобном понимании Свет как благо — не избыточен и не представляет из себя дара, но всего лишь некую ткань, метафизическую «валюту» космического бытия, расход которой — конечен и влечет за собой расплату. «Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд».

Итак, духовное благо, духовный свет — это капитал. Иными словами, некий духовный ресурс (сила), и одновременно ее суррогат, разменная монета подлинных экзистенциальных отношений внутри реальности. В подобном устройстве вещей церковь занимает ведущую роль посредника и распорядителя, исполняя функции банка Света — следовательно, банка Бытия, которое есть не что иное, как пульсирующее золотое сияние первозданного Логоса, его речь. Изготовление монет из сгущенного и отраженного света — золота, меди и серебра — с древнейших времен символизирует принципиальное соотношение между измерениями духовного и материального блага, ибо в некотором смысле последнее, как материализованная возможность, есть проекция первого — как чистой актуальности, не знающей различия между возможным и действительным. Благо есть сила, могущество, способность к охвату и реализации все большей полноты возможностей, и таким образом благо есть и сам принцип полноты, и одновременно — признак позитивной свободы, свободы-быть.

<...>

Полный текст

www.smiercpolarstern.com

Заметки на полях гностической философии

Smierc Polarstern

Логос-Первоангел-Свет, он же Ахура-Мазда и Митра зороастризма, Люцифер-Христос гностико-христианской традиции, есть посредник между Первобогом и Хаосом. Как связующий он творит и олицетворяет лестницу миров, Башню Вавилонскую, держа в руках ключи от миров и указывая правым перстом вверх, левым перстом вниз. Ибо «то, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху; и то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи». Нумерологически соответствуя Единице, и таким образом Тройке, Первослово есть увенчанный тремя коронами Метатрон, ангел престола Господня, наместник и соглядатай над Вселенной, равно как и его жрецы суть наместники и соглядатаи над материальным миром. Являясь Первоинтеллектом-Демиургом, он — одновременно зеркало и отражение Невидимого Бога, препятствие пред Ним, евангельский «князь мира» (Иоанн), «дух» и «бог века сего» (Павел).

Итак, он есть воплощение череды посланников, каждый из которых имеет свой временной цикл (эон) и пространственный удел в проявленном мире. Посему он — Спаситель от Бездны Хаоса, бытие — круги его отражений на поверхности вод, а его лучи достигают самых глубин мировой Ночи. Как Избавитель от ужаса небытия, он сам рождается в глубинах Тьмы и, умирая и возрождаясь, нисходит на дно Ада. Его пророки — жрецы, носители знания о спасении через следование путем Света, Правой Руки, Ordo, Традиции. Этой череде пророков-жрецов противостоят пророки Откровения, противники Света, коллективный «сатана». Анти-посланники являются пророками Иного Бога и иного знания, гнозиса, исходя из которого они выступают в качестве противников Космоса, Царства-Империи Творца, разрушителей Башни Вавилонской, Рима, упорядоченной Ойкумены, олицетворяемой символом пирамиды. Таким образом они — носители мета-метафизической мысли, бунтари, «сыны Тьмы» — но в ином смысле они же — сыны подлинного, Иного Света, который есть ослепительный «божественный сумрак» (Дионисий Ареопагит), световое покрывало Запредельного Бога. Миссия анти-посланника завершается тогда, когда пророк освящает цепи преемственности жречества и царства, замыкая космическую триаду — фигура такого носителя гнозиса и его наследие незримо адаптируются к Традиции.

<...>

2013

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 154—166.

http://smiercpolarstern.com/

Консервативная Революция. Дуальный аспект

Smierc Polarstern

Феномен Консервативной Революции, рассмотренный вне контекста политического, отражает саму онтологическую сущность Бытия как суммы позитивных и негативных возможностей, диалектики рождения и смерти. Целое как Система предстает связкой противоречий, в коих Бытие разрешается как в некотором метафизическом пространстве. В данном аспекте «Консервативная Революция» является той формулой, согласно которой Целое разворачивается во времени: революционно, как шаг неразделенного Единого вовне к некоторому Иному, противопоставленному как динамический горизонт трансценденции — и консервативно, как остановка или шаг обратно к источнику, имманентизация захваченного или ранее отторгнутого пространства в статической упорядоченности. Метафизический смысл Порядка, отождествляемого с вектором консервации, таким образом понимается одновременно как принцип подавления и ограничения, символизируемого кругом как чертой, разделяющей мир под-законный и без-законный.

Метафизическое мироустройство есть прямой коррелят устройства социального: на карте политической реальности обе движущие силы репрезентируются, соответственно, право-консервативным и лево-революционным флангами. Левый принцип как воление к новому (модернизация) через изменение (реформация) или упразднение старого (революция) воплощается в плоскости исторической трансценденции, выражая одновременно необходимость Системы в оптимизации онтологической эксплуатации, так и стремление революционных акторов к выходу за ее пределы. Это также указывает на то обстоятельство, что революционный импульс к волевому преображению действительности или освобождению (от) нее становится заложником «коварства» Бытия, при неверной постановки целей или определения ориентиров обращающего протестные силы в реакционное русло, и этим поднимая планку эксплуатации на уровень выше, играя ситуативную роль разрушителя ветхого закона ради установления нового, более изощренного. Правый принцип как утверждение неизменной вечности играет роль замыкающего начала (консервация), противопоставляемого прорыву к не-тождественному.

Право как Порядок (Ordo) олицетворяет Истину наличного Бытия и соответствует логике классической метафизики тождества, релятивизирующей и снимающей противоречия в сферической данности одного и того же. Право как «притязание-на» отказывается от очевидности возможного в пользу утопии несущего как Правды в Ином, и таким образом является волюнтарной декларацией дуалистической метафизики не-тождества как логики долженствования, укорененной не в почве, но в беспочвенной дали. Революционный импульс как бросок в неведомое реализует ткань хаоса (со строчной буковы) как лестницу в Никуда, принципиально не локализуемое на карте ветхого Бытия. В свою очередь, призрак сохранения шагает по пятам революции, закрепляясь на захваченных бастионах, и отклоняя ее траекторию к естественному центру тяготения, сворачивая страдающего жаждой невозможного к пресным источникам Бытия.

<...>

2012

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 230—232.

http://smiercpolarstern.com/

Новая карта метафизики

Smierc Polarstern

Определение сущности понятия «Новая Метафизика», в особом контексте инициированного Александром Дугиным, требует прояснения и систематизации ряда терминов, в которых Новая Метафизика выражает себя. Большая часть глоссария новой интерпретации метафизики («мета-метафизики») заимствована из словаря предыдущей философской традиции, при этом значение старых слов подверглось фундаментальному переосмыслению в пост-традиционалистском контексте, что без необходимого разъяснения вносит путаницу в рассматриваемые вопросы. С другой стороны, сами термины, употребляемые в текстах авторов, прямо или условно относимых к данному направлению мысли, и определяемые ими идеи нуждаются в критической рефлексии, способной раскрыть саму сущность интеллектуального феномена Новой Метафизики — равно как и критерий ее декларируемой «новизны». Главной идеей, отличающей Новую Метафизику от «старой» (классической), становится представление о не-возможном, понимаемом как принцип «Иного», равно и как «Невозможная Реальность» или «небывшее», т.е. такой характер бытия, аффектируемый Иным, который не вложен в его изначальное потенциальное поле. Исток подобной идеи о возможности радикальной трансгрессии наличного лежит в самом представлении об Ином, которое в позднем джемалевском дискурсе однозначно совпадает с абсолютной трансцендентностью как абсолютной недостижимостью, а именно с креационистским представлением о Боге, слияние с Которым и постижение Которого невозможны для действительности, созданной Им из ничто. В такой перспективе слово «Иное» обозначает некий скрытый, запредельный источник онтологического Всего, и в своем значении не совпадает с понятием «Иного» классической философии, где это слово обозначает именно онтологическое множество, имманентную реальность, являющуюся в языческой картине мира иллюзорным инвариантом изначального Единого. По этой же логике Иное в Новой Метафизике становится одновременно причиной и обоснованием всякой подлинной трансценденции — знание об Ином указывает на неполноту и недостаточность бытия, и таким образом предстает фундаментом для интеллектуального разотождествления со сферой имманентного, ставя вопрос о ее экзистенциальном преодолении, выражаемом в идее преображения косной реальности в нечто принципиально новое, ее «обожение», нарушающее закон всеобщего тождества манифестационистской метафизики.

<...>

2011

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 107—114.

http://smiercpolarstern.com/

Невозможное Иное. Кризис бытия

Smierc Polarstern

В случае приятия дуализма трансцендентального «Я» и имманентной реальности не-«Я» перед единичным субъектом открываются лишь перспективы радикальной невозможности 1) слиться с бытием и самоустраниться вместе с проблемой, которую представляет само сознание; 2) достичь какого-либо освобождения здесь-и-теперь в виду невозможности преодоления границы между Этим и Другим; 3) метафизически разрешить проблему за пределами системы — как невозможность отождествления принципов Другого и Иного. Предполагаемая постигаемость трансцендентного Иного, его потенциальное тождество трансцендентальному Другому в подобной перспективе значили бы лишение принципа Иного его фундаментального «определения» как «Иного» — следовательно, подмену Иного Другим или любым из бесчисленных модусов Этого, отказ от оппозиции в пользу иллюзии трансгрессивного приближения. Абсолютным может «быть» лишь недостижимое, как полюс Иного метафизически обосновывающий всякую возможность и всякое экзистенциальное, волевое стремление к смыслу как запредельности, который сам по себе, как чистая цель непознаваем: воля устремлена в пустоту. Эта проблема неразрешима — она может устраняться лишь как забытье в имманентном бытии, либо как подчинение некоей конвенции, догматически связываемой с идеей трансцендентного Абсолюта (фундаментализм Откровения). Оба пути представляют из себя попытки снять бремя бытия, их противоположность в ориентации тем не менее указывает на методологическое единство — отказ от воли как от бремени в пользу божественного субъекта. Третья альтернатива как трагическое существование и творение смысла и ценностей исходя из воли Другого является завуалированным отождествлением с имманентной действительностью, ибо конечное неспособно производить вечные цели и вечные ценности — в виду чего всякие «новые ценности» и «новые истины» с неизбежностью оказываются «старыми» как possibilia тотальной всевозможности Единого, вместо последней ступени в трансгрессии наличного подставляющей голову волевого субъекта — как очередную из потенций всеобъемлющего бытия. Единственный атрибут Другого, отличающий его от всеохватывающей бесконечности Этого, заключается в самом принципе осознания необходимости Иного, что таким образом и утверждает его в другом качестве — как оппозицию свидетеля. Четвертый путь ликвидации сознания из бытия тождественен первому пути мистического слияния со всеобщим имманентным бытием через самоустранение проблемы, что равноценно забытью самой реальности через снятие дуализма спящего и проснувшегося.

<...>

2011

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 100—107.

http://smiercpolarstern.com/

Позиция оппозиции. Радикальный Субъект

Smierc Polarstern

Радикальный Субъект радикален per se, ибо его субъектность корневая, постулирующая абсолютный дуализм. Возможна дискуссия относительно формальной дефиниции, однако это не касается концепта по существу. Несмотря на то, что определение усложнено и в некотором смысле тавтологично, оно необходимо для более четкого отличения от предыдущих философских систем, которые, подобно классическому термину «subiectus», обрели слишком широкое прочтение и таким образом потеряли однозначность. Подробное рассмотрение необходимо для снятия возможной двусмысленности и, по существу, является таковым на правах дискуссии (в данном случае следует понимать, что широкая философская экспозиция Ничто на деле есть лишь подробное описание того, чем Ничто не является. Любой разговор о Духе есть лишь намек — как и молчание о нем). Четкая идентификация концепции Радикального Субъекта проблематична в силу того, что его сущность, в некотором смысле, непознаваема, ноуменальна, а само понятие довольно темно представлено ее автором. Дискурсивно идея почти не разработана, поэтому требует дальнейших розмыслов, к чему приглашает сам Александр Дугин. Очевидно, что заданная им тема Радикального Субъекта предполагает последующее развитие, в т.ч. через расширение контекста, на что преимущественно нацелена данная заметка. Таким образом сущность Радикального Субъекта может быть более или менее определенно отождествлена с параллельными концепциями — хайдеггеровским Dasein, сартровским le Néant, джемалевским субъектом-наместником, эволаистским l’uomo differenziato, юнгеровским Анархом и ницшеанской идеей Сверхчеловека.

Все указанные концепты касаются человека, а именно его глубинной, трансцендентальной сущности, которая может пониматься именно как сверх-человеческая, т.е. не имеющая ничего общего с гуманитарно-психологическими трактованиями его бытия. Используя религиозные термины, мы можем вести речь о Духе Божьем, Искре Божьей, вложенной в человеческое создание и конституирующей его как человека в высшем смысле слова, i.e. точку абсолютного отражения, сознание как «вот-бытие». Радикальный Субъект таким образом есть чистая ноуменальность внутри, которая в некотором (условно креационистском) смысле может быть определена как присутствие Христа в сердце человека, парадоксальное Ничто, скрыто и непознаваемо отделяющая его от Бездны сущего. Именно внутренний Дух Божий и есть то фундаментальное нетождество, определяющее человеческое бытие как противостояние Бездне богооставленности. Используя выражения Гейдара Джемаля, возможно говорить о черной амальгаме внутри сердца, за сердцем — тем Ничто, которое и является основанием человеческого самосознания как рефлексии собственной нетождественности всему. Мы понимаем радикальную субъектность как нечто, облекающее Ничто человеком-как-обликом, непосредственной подручностью, и одновременно — как нечто превышающее измерение человеческого, наделяющее его глубинной интуицией о Единственном Боге и божественной миссией свидетельствования о Нем как о принципе Запредельного. Понятия «Бог» и «человек» в трансцендентальном дискурсе соответственно понимаются как метафоры фундаментальных принципов Иного и Ничто, где Ничто являет себя небытийным просветом, Логосом, высвечивающим Бездну как центр-к-цели. Как Ничто-в-Бытии такая внутренняя трансцендентальная субъективность, в определенном смысле, может быть понята как само знание об Ином Боге, исходящее из факта вот-бытия, как надежда на Него-Отсутствующего, опирающаяся на чистое Ничто — i.e. не опирающаяся ни на что, помимо одной воли и веры в Него, утверждаемой в парадоксальном Откровении-как-зазоре-Бытия. Таким образом Радикальный Субъект есть основание и единовременно целеполагание человека — как трансцендирующее указание на Иное, по-веряемое в качестве должного.

<...>

2011

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 80—88.

http://smiercpolarstern.com/

Смешная метафизика. Критика одной хаософии

Smierc Polarstern

Ныне приобретающая все большее число последователей хаософия — синкретический культ, сложивший в единый комплекс две фундаментальные религиозные парадигмы: манифестационистскую (главным образом, шиваизм и шактизм) и креационистскую (главным образом, гностицизм и сатанизм), опираясь на декларированное стремление объединить воедино все наиболее существенные темные традиции, понимаемые нами как синтез контр-инициации — требует отдельного метафизического рассмотрения. Ранее мы уже указывали на принципиальный водораздел между идеями Единого и Единственного, как и на то, что их недифференцированное смешение есть не только результат неоспиритуалистского «новодела», но и причина последующих подобных псевдо-инициатических «новоделов». На Западе адепты «хаос-гностицизма» не единожды давали примеры волюнтаристского прочтения мифов и крайнего искажения Традиции, опираясь при этом не только на сознательное переворачивание символов и то, что мы не можем расценивать иначе, как плоды воображения — что, впрочем, было бы слишком простым объяснением — но и на определенные контр-инициатические культы довольно темного происхождения, чья метафизическая ориентация представляет определенный интерес, главным образом в области ее касания монотеистической и дуалистической парадигм (уже упомянутое нами обращение к наследию гностицизма и др.).

Несмотря на то, что каждое конкретное сакральное учение имеет свои особые метафизику, онтологию, мифологию, мистику, мы все же можем говорить о некоей универсальной карте метафизики, относительно которой имеем возможность сравнивать все религии и культы, определяя глубину их духовного взора. Исходя из этого очевидно обобщение, согласно которому все манифестационистские космогонические доктрины производят начало Всего из Бездны Ночи, которая порождает из себя, и где таким образом метафизическое Все связано со всем как эманация одного и того же. Особенность же креационизма в том, что он понимает Бога как незримого Мета-Субъекта до самой Бездны, Бога настолько неопределенного, что Он не имеет со Всем никакой общей меры, а потому Все является Его произвольным творением, но не порождением. Это не просто концепция дуализма Света и Тьмы внутри Бытия, не ведающих о Единстве (каковым образом может быть понят зороастризм), но мета-дуализм абсолютно трансцендентного Иного и принципиально имманентного Всего. Креационистские религии Откровения утверждают абсолютный духовный вектор, абсолютность и непреложность истины и этического императива, что, соответственно, определяет подчеркнутый дуализм и воинственное напряжение (принцип воина) — в отличие от политеизма, опирающегося на относительное, сведенное к Единому (принцип жреца). В манифестационистском политеизме (или, иначе: монизме) нет ничего абсолютного, кроме Единства — таким образом все пути к Единому признаются верными, какими бы они ни были, ибо все, как утверждается, изначально во Всем. В противоположность подобной позиции фундаментальная идея традиции пророков — в сверхрациональном открытии Себя Богом, Который жестко постулирует свою инаковость относительно идолов (гр. ειδωλον — «образ»), т.е. ликов Единого, а также утверждает о своей принципиальной непозноваемости — что исключает, в свою очередь, мистическое слияние с Ним.

<...>

2010

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 32—41.

http://smiercpolarstern.com/

Опыт пробужденности. Иллюзии

Smierc Polarstern

Во второй главе «Ориентации — Север» Гейдар Джемаль касается наиболее сложного и спорного места своего учения: опыта пробужденности и оперативного соприкосновения с метафизическим принципом Иного. Изложению оснований духовного бунта философ предваряет описание двух условных уровней реальности, в которых угадываются аллюзии на традиционную оппозицию Космоса и Хаоса, верхнего и нижнего, мужского и женского. Вселенский произвол как олицетворение изначальной Тьмы у автора предстает единственным активным началом Бытия, что на первый взгляд кажется несколько нетрадиционной точкой зрения, однако при анализе древнейших космогоний мы встречаем подобную же «матриархальную» версию метафизического изложения: Бытие как выражение божественного акта, божественной энергии символизируется женщиной, Шакти, олицетворяющей собой миры множественности — в противопоставлении недеятельному мужскому принципу Шивы. В противовес устоявшимся взглядам абсолютным выражением мужского принципа в подобной перспективе есть чистая недвижимость и невовлеченность духа в космические метаморфозы — парадоксально являющая себя в дольних мирах через активное кшатрийское действие, символизирующее во временном ходе полноту возможностей сакрального Центра. Несмотря на то, что Гейдар Джемаль упускает из рассмотрения этот момент, должно подчеркнуть, что всякое изменение женской субстанции имеет своим логическим основанием и первопричиной неизменность эссенциального мужского принципа, обращенность к которому автор представляет в метафоре «айсберга» как символе незыблемости: таким образом мировая активность субстанции является парадоксальным выражением ее пассивности относительно Первоначала, фигурирующего в «Ориентации — Север» как «позитивный дух». В виду этого кажется не вполне состоятельным утверждение о совершенной немотивированности Хаоса, ибо сама актуализация Небытия принципиально мотивирована началом творения – потеря primum movens означает исход из бытийности, так как нет и не может быть ничего вне Первопринципа. При этом следует подчеркнуть, что говоря о Первом принципе, мы понимаем метафизический уровень Чистого Бытия, Логоса, которому Гейдар Джемаль развернуто противопоставляет ноуменальность человека. Видимость хаоса (как неупорядоченности) в подобной перспективе должна означать не что иное, как периферийный эффект отдаления от космообразующего начала, единственная конечность которого не в стихии безграничного произвола, но в абсолютном отсутствии. В противном случае следовало бы поставить под вопрос отношение описанной Гейдаром Джемалем картины к креационистской модели, на которую он однозначно указывает во вступительной части работы, проводя параллель между «Ориентацией» и исламом — так как вопрос о сотворенности мира в трактате обойден стороной, что может давать основания понимать оппозицию Иного и реальности предвечной.

<...>

2011

Опубликовано (полный текст):

Polarstern S. Metaphysica Nova / Smierc Polarstern. — Черновцы: Беs Публики, 2014. — С. 62—69.

http://smiercpolarstern.com/